В революционное время люди, заряженные (заражённые?)  идеей, взяли силу. Люди были простые, искренние, и идеи, доносимые до них были адресно обличены в простую форму - чтобы понимались лучше.
Например, человек трудился ради идеи (по сути - идей. Разных: построения нового лучшего мира своими руками; любви к Родине). 
Люди, лишенные религии и веры в качестве верховного зла, одухотворяли материальное - плоды своего физического и - позже - интеллектуального труда. Они приносились в жертву новой вере - идее Коммунизма, а трудящиеся увлеченностью, изначально вырастающей из покорности, приносили эту жертву. 
Невозможно жить ради нарабатывания опыта, либо денег, либо карьеры. Надо иметь какую-то высокую цель, коей в России православной были испытания и совершенствование души ради вечной жизни после физической смерти. Людей, новоубежденных в  абсурдности многовековых идеалов, нельзя было оставить без высшей цели - так как наиболее покорны воспринимающие беды и трудности как испытание души (религия)  или необходимую часть пути к "светлому будущему", общему неминуемому прогрессу человечества, посильное участие в нем (коммунизм). Тут очень хочется вспомнить Тома Сойера с покраской забора посредством друзей, однако рискую допустить стилистическую ошибку...  
Впрочем - пёс с ним, со стилем.
Новые ценности, подминающие под себя увлеченных людей через наглядное общее очеловечивание - антропоцентризм - конструируют новый, удобный для манипулирования, механизм с антропо-винтиками.  
Итак, вырисовывается схема: от общего - к частному - к общему. Будет уместно, как всегда при таких разговорах, в сотый раз упомянуть об искоренении института брака и семейной ячейки как таковой.

Назар Фомин в те времена был занят, как и его поколение людей, одухотворением мира, существовавшего дотоле в убогом виде, в разрозненности и без общего ясного смысла.
                                               А. Платонов "Афродита" 

- Если бы ты оказался внутри мертвого тела, то видеть бы мог, а вот сфокусировать взгляд не мог бы, потому что тут нужны глазные мышцы. Ни голову повернуть, ни глазные яблоки; пришлось бы ждать, пока кто-нибудь пройдет мимо. Просто жуть - лежать неподвижно, и ждать.(...)
Ты увидишь кого-нибудь, только если он пройдет прямо перед тобой. А если что-то, например, лист упадет тебе на глаза, то ты будешь видеть его вечно. Только лист, и ничего больше. 


Рецензию на книгу выложила тут:

В книге дремной моей начертано: отведала ряба золотушных ос и снесла пожилым не простое, а  золотое. Казалось бы, лучшего и желать невозможно - бери и жарь. Но все не слава аллаху за Итилем. Била-била старуха яйцо - не очень-то. Не преуспел и мужик ее, дряхлый стручок. Той порою бежала мимо по своим нехитрым надобностям относительно небольшая серая мышь и она видит стряпчие трудности. Разбежалась, махнула хвостом  и смахнула яичко на пол. То упало и – бац – и кокнулось.

                                                         Саша Соколов «Между  собакой и волком».

 В отличие от многих авторов, пишущих для детей, русская народная сказка не пытается приглупиться и посюсюкаться с маленьким читателем. Малыши гораздо ближе к Богу чем мы - глубинно мудрее, понимают и воспринимают больше, чем мы, главное попытаться объяснить. Но при этом и доверяют тоже больше нас. Поэтому, зачастую, современные детские беллетристы в погоне за денежкой кажут детям искаженные клоунские маски, которые те принимают за искренние дружеские улыбчивые мордашки. Читая детишкам народные сказки, мы даем им возможность вместо маминой юбки подержаться за рясу самого Бога. Народные сказки всегда замешаны на древней мудрости, которая, при помощи простых символов, из уст в уста доходчиво и просто доносится детям: в такой форме, что как само собой разумеющееся, как молоко мамы, как первая в жизни эмоция от заката и наблюдения звезд – единая для всех -  с русской народной сказкой в рассудок ребенка падает полезным злаком понимание жизни. Зерно, при наличии плодородной родительской почвы, дает богатые плоды впоследствии.

В основу сюжетов народных сказок заложена мифология, религиозное мировоззрение. По сути, многие народные сказки можно воспринимать как катехизис, который в доступной форме толкует детям об устройстве мира.

Сказка «Курочка Ряба» не исключение, она насыщена символами.

Яйцо символично. Геометрия и содержание яйца воспринимается как  малая модель вселенной: можно упомянуть здесь форму золотого православного купола, форму буддистских ступ.  Из сказки следует вывод, что великое – замкнутое целое - может разрушить случай. Здесь  объективно большАя сила - физическая сила людей - деда и бабы - против хрупкости яйца не способна уничтожить замкнутое и таинственное, чтобы применить в своих целях. Даже не то чтобы не способна, а может сломать, может и не сломать – скорее так, но важно то, что случайно попавшее в руки деда и бабы необычное и тайное не оценено и не узнано. «Петух нашел жемчужное зерно и говорит: «К чему оно?» (с.) Однако вмешательство даже малой но попадающей случайно в цель силы может полностью переменить ход вещей и разрушить абсолютную гармонию – главное, верно приложить усилие. Можно привести в пример существование единственной точки на любом стекле, укол булавкой которой разбивает его вдребезги, или бредберевскую (если не ошибаюсь) бабочку, раздавленную случайно, что в его романе изменило развитие цивилизации.

Эта аналогия со вселенной подчеркивается тем, что яйцо «не простое, а золотое», не обычное - на самом-то деле и не яйцо вовсе, а странная таинственная вещь, за новой формой теряющая повседневное и привычное предназначение - оно как бы обесценивается, нивелируется в глазах недалеко смотрящего обывателя, но по сути становится уникальным, сакральным. Просто эту тайну надо было увидеть, а для этого просто хорошенько посмотреть, обратить внимание, абстрагировавшись от мирских забот о "хлебе насущном". Отсюда,  дед и бабка – прототипы обывательства в целом; они сперва случайно обретают некий высший дар от Курицы Рябы – каждодневной кормилицы, прообраза Творца, милосердного и вседающего по определению - затем теряют его, не сумев по достоинству оценить и воспользоваться. Или, иначе говоря, они предпочли желание физически насытится духовному насыщению - поиску нового, открытию и познанию неизведанного доселе. Итак, «Кесарю Кесарево – Богу Богово». Старик со старухой получают обещание полезного и простого вместо таинственного и высшего: «Я снесу вам новое яичко, но не золотое, а простое» - финал сказки являет христианское милосердие ко всем, обосновывающее право на существование в этом мире разных людей - умных и глупых, простых и сложных - и распределяющее каждому из них по надобностям.

Хочу отметить несколько примечательных вещей.
Некоторые из них:

1. Поняла еще одну причину раздражения  после прочтения "Еmpire V". Слишком много перекличек с "Generation P", право же. Совершенно, фактически под копирку одинаковые сюжеты, схожие по характеру главные герои, а главное – одинаковые идеи проекта. Только укрепилось ощущение, что «Поколение» - это источник, а «Империя» - некачественный суррогат, пародия Пелевина на самого себя же. «Вы хотели пати? Так оторвитесь, нате!» с. «Мало пишу? Книгу? Жрите книгу! Пипл схавает…» Ещё похоже на чьё-то копирование Пелевина с уже озвучиваемой мною ранее целью, заработать денежек.

Вот, например, пересечения: одинаковые по возрасту и по направленности герои, разнесенные во времени лет в10, попадают в новое, одинаковое по сути в обеих книгах окружение, общество «крутых», элиты, в котором оба и во сне не мечтали оказаться, откуда стартует головокружительная в общепринятом смысле карьера обоих персонажей. Но, в итоге, открывается обратная сторона элитного общества.

И там и там есть наркотическая линия – с одинаковой сюжетной функцией реакции героев на наркотические приходы и знаковостью для них этого события. С разницей, что в «Поколении» это обычная наркота, а в «Империи» - заменяющая ее вампиру, но сходная по действию, кровь. Первые «профессиональные» откровения героев обеих книг связаны с трипами.

Сходны головные сюжетные линии – наличие некой высшей богини, скорее всего – черной сатанинской направленности, единственной подпиткой которой является денежная (золотая?) энергия. Эта энергия выделяется запудренномозглым обывателем, к которым у «крутых» потребительское отношение, как к домашней скотине, для которой сама элита является нанятой Хозяином пастухом.

Оба главных героя становятся «избранными», мужьями этих самых распрекрасных богинь.

Оба сознают всю мерзость и неправильность в их жизни происходящего, но делают сознательный выбор именно такого пути в признанный обывателем «верх», сползая в неизбежный при такой жизненной позиции духовный «низ» . В связи с этим – даже конец обеих книг идейно похож. В «Поколении» сюжет венчает метафорическая дорога, ёрнически завуалированная под рекламу Туборга, - выбранный Татарским жизненный путь, принятый и осознанный решением. В «Империи» - итоговая защита лирическим героем мира вампиров, в качестве единственного оплота слабого человечка со своей слабой, порочной человечностью, теневой участок, спасающий от солнцеликого, всепалащего беспощадного Бога. По сути – неярковыраженный сатанизм, в «Империи» качественно поддержанный моментной обывательской модой.

Хотя… А вдруг я ПОЙМАЛАСЬ, ДУРО?? А если он, «сукин сын» («Ай да Пушкин!»), именно на такую реакцию-то и рассчитывал, чтоб въедливый и придирчивый читатель прям так и сказал: «Ага! Сдулся дядько... И что ж, интересно, будет дальше??» Тут главное – чтоб следующая книга была беспрецедентной.

2. Блин! Если бы у нас, в нашей замечательной, чудесной любимой стране делали бы такого уровня рекламу, как у Пелевина, мы бы уже давно завоевали всех трех Львов, вместе взятых! Э-эх…